Вверх и никуда

Два пишем, три в уме

Share Next Entry
умер Левада
ladentelle
Сегодня умер Юрий Александрович Левада. Года два назад я делала материал о нем самом, взяла у него интервью, потом этот текст опубликовали в "Профиле", слегка подредактировав. У меня сохранился первый вариант, который читал (и пару слов поменял) Левада - и больше никто. Вот он, этот текст.
З Совершенно свободное плавание
ПЗ Слеза социолога
Есть такой странный бизнес – говорить людям правду о них самих. Называется это дело социологией. Занятие увлекательное, но порою очень огорчительное.
-- Юрий Александрович, -- спрашиваю я профессора Леваду, который возглавляет аналитический центр, названный его фамилией, -- вы всегда были таким пессимистом в отношении к нашему человеку, или это с годами пришло?
И профессор рассказывает, что поначалу, в 88-м, когда он только пришел во ВЦИОМ (так в то время назывался Левада-центр), он не был ни пессимистом, ни оптимистом, поскольку занимался преимущественно теорией. Что в конце 80-х, когда пошли первые опросы общественного мнения, впечатления его были скорее приятные: народ на что-то надеялся, что-то кипело и булькало… Но зато несколькими годами позже ему приходилось откачивать особо впечатлительных коллег, заглянувших в глаза населению, и объяснять – себе ли, коллегам ли – что «должен же кто-то это делать».
-- Сначала все мы были наивными и верили, что ежели человека освободить, то он станет намного лучше, -- говорит профессор. -- Что он сам по себе не так уж плох. А потом… нужно было иметь выдержку, чтобы не кричать «караул». Мы же видим, что вырос человек, которому мало интересны общественные события, который не умеет ценить свободу…. И это некоторых коллег приводило в отчаяние. Люди мне говорили: что за радость нам все это изучать … как, извините, патологоанатом изучает какую-нибудь страшную опухоль? Ну, пришлось объяснять самому себе и коллегам, что мы должны знать все то, что поднимается в людях нехорошего и грязного. Зато это позволяет видеть разные сдвиги.
-- А телефонные звонки, вызов в кабинет?
-- Да кто нас может вызвать в кабинет?
Вызвать, действительно, не может никто, потому что с недавних пор над Левадой и его командой нет никакого начальства.
ПЗ Для души и для бизнеса
Самое смешное, что группу социологов-диссидентов взрастило еще советское начальство, пригрело на своей партийной груди. В советские времена социология не приветствовалась. Кому нужно было общественное мнение, такое, какое оно есть? Немногочисленные энтузиасты тихо сидели по институтам, занимаясь в основном теорией. И вот в конце 80-х запахло переменами, и двое известных ученых – Борис Грушин и Татьяна Заславская – «пробили» в партийных кругах организацию большой исследовательской службы под названием «Всесоюзный центр изучения общественного мнения при Госкомтруде СССР». Учреждение было на положении академического института: младший научный сотрудник, старший… стабильные зарплаты и узкоспециальные задачи, вроде изучения отношения к труду, к зарплате и к городскому транспорту. В 88-м основатели пригласили в команду Юрия Леваду, предложив ему организовать отдел теории. Говорят, он сказал «да, но с моими ребятами» (ребята -- это старые друзья, вместе с которыми его 16 лет назад выгоняли из одного института РАН).
А потом Грушин с Заславской ушли, и ВЦИОМ возглавил Левада.
-- Это вас обрадовало или нет?
-- Я в жизни не предполагал, у меня таких целей не было. У меня всегда задачи были только головные: что надо изучить, понять, сказать… Ну пришлось так пришлось, с тех пор так и живу.
Так научный сотрудник, в жизни не занимавшийся бизнесом и не имевший к этому ни малейшего вкуса, по сути сделался бизнесменом. Потому что вскоре распался Союз, закрылся Госкомтруд, и с тех пор ни копейки государственных денег социологи не видели. Надо было искать заказчиков, готовых платить за общественное мнение. А тогда, повторимся, мало кто знал, что оно бывает и что его можно измерить.
-- Находили клиентов случайно, по каким-то ненадежным связям, шаг за шагом… Некоторые хотели социальной информации, потом появился спрос на политическую, потом, куда позже, на маркетинговую – когда у нас пошли экономические реформы и появились частные фирмы. Маркетинговые заказы – не то что они более доходны, просто сейчас их больше. А сначала мы доставали их с великим трудом. Году в 93-м мы организовали отдел маркетинга, и года полтора-два просто не было клиентов. Бегали, искали, пытались найти какие-то волшебные средства, каких-то агентов, которые могли бы разведывать, чего где нужно, завести здесь специальных людей, которые умели бы рыскать и нас рекламировать… из этого ничего не получилось. Потом мы поняли, что клиенты идут к конкретному человеку, к конкретному исследователю.КОНЕЦ ПРЯМОЙ РЕЧИ
Клиенты с валютными заказами – это, конечно, прекрасно, но для души требовалось что-то другое. Про народ, про общество. Это был четкий научный интерес собравшихся. Начали понемножку: просто в какую-нибудь общую анкету – с вопросами про моду и Горбачева – вставляли один-два радикальных вопроса про насущное. Почему бы и не спросить, раз это не требует дополнительных затрат?
-- Потом мы дошли до более острых и регулярных опросов, -- говорит Левада. -- Были сомнения: надо ли нам этим заниматься? А время было переходное, и нам даже удавалось получить одобрение некоторых партийных чиновников. Тогда наверху все-таки было не то, что сегодня... А потом пошло-поехало. Отменили цензуру, исчезла партия, можно было спрашивать обо всем.
Ах, наверное, это было и вправду восхитительное время. «Есть чувство, что работаешь не зря, -- вспоминал как-то руководитель одного вциомовского отдела Алексей Левинсон, -- когда наши данные звучат с трибуны Верховного Совета или с крыши Белого Дома 21 августа 1991 года. Возможность прямой речи была настолько всеобъемлющей, что я не делал ничего другого».
Так и жили. Задавали гражданам разные вопросы, от которых приходили к неутешительным выводам относительно природы человеческой. «Людям на самом деле мало надо, -- говорил Левада в одном выступлении. – Их легко увлечь и не то что надуть, а они сами просят: надуйте нас, пожалуйста. Человек наш оказался на удивление спокойным и покорным….Он не просто беспомощный и терпеливый, человек наш лукавый, он думает, что он стерпит, и его не тронут. Он видел разные способы жизни и вынес, что лучше оставаться не деятельным, а смотрящим. Молодое поколение – это люди, которые не понимают, что такое демократия, что такое либеральные ценности, почему они должны кого-то уважать. И это делает в значительной мере потерянным потенциал нового поколения, которое мы получили».
Эти выводы – результат затеянного еще 15 лет назад, в 89-м, исследования «Человек советский».
-- Сначала мы не предполагали, что формально этому человеку осталось жить недолго, -- говорит профессор. -- Потом название стало нас смущать … а сейчас мы видим, что человек-то остался советский, душа та же.
Оказалось, что вполне можно совмещать приятное с полезным – и деньги зарабатывать, и удовлетворять запросы пытливого ума. Такая схема позволяет существовать достойно, хотя и без шика. Впрочем, что считать шиком?

ПЗ Колхоз для научных сотрудников
А года полтора назад мирному бизнесу ВЦИОМа чуть не пришел конец.
Что там было на самом деле – никто не знает, а кто знает, тот не говорит. Формально дело выглядело так: Минимущество решило акционировать ВЦИОМ, который, напомним, все это время оставался ГУПом. Общественное мнение, проявившееся на страницах газет, склонялось к тому, что дело ясное: социологи с их мрачными откровениями надоели властям, те решили их разогнать. Акционировать-приватизировать, Леваду убрать, остальных построить.
Собственно, Левада все это уже проходил 30 лет назад, но об этом ниже.
Тогда вся команда, примерно сотня человек, снялась с насиженного места на улице Казакова, оставив весь инвентарь, от последней табуретки до компьютера, переехала в новый офис и стала называться ВЦИОМ-А. Всех заказчиков до единого, как рассказывает Левада, социологи увели с собой. Конечно, пришлось влезть в долги – нужно было закупать оборудование. Однако за три-четыре месяца компания восстановила нормальный финансовый ритм.
-- А что послужило причиной?..
- Я не знаю. Мне никто это не объяснил, я никого и не спрашивал. Никаких контактов с теми, кто затеял эту историю, у меня не было. Я думаю, что это не так важно. Важно, что у нас было достаточно сил, чтобы это спокойно выдержать – ни одно исследование у нас не погорело, мы себе нашли другое помещение и продолжили работу. Больше того: поскольку возник некоторый шум по этому поводу… конечно, это реклама, -- говорит профессор. -- В течение пары месяцев те люди, которые заполучили нашу марку… а нас не получили… они делали разные заявления по нашему поводу. Это тоже реклама. КОНЕЦ ПР. РЕЧИ
Вот, правда, с названием получилось не лучшим образом: ведь под старым честным именем ВЦИОМ на той же улице Казакова работала совершенно другая команда. Наверное, его стоило поменять сразу: тогда от скандала было куда больше рекламной пользы. А так -- журналисты, которые по-прежнему ссылались на опросы левадовской команды, вынуждены были указывать: это тот ВЦИОМ, который Левада, а не тот, который…
Тогда социологи решили не мучиться и назваться попросту, без затей: «Аналитический центр Юрия Левады».
-- Такой… нажим был со стороны масс, и мое очень долгое сопротивление, -- сообщает профессор. -- Я говорил: что, я теперь буду подписывать вот такие бумаги? – и поднимает со стола фирменный бланк со своим именем наверху. -- Да у меня руки отвалятся! Потом привык, не обращаю внимания… Никогда я не стремился к таким фокусам. Я не хозяин. Юридическая форма у нас АНО – автономная некоммерческая организация. Это означает, что нет акционеров и нет дележа прибыли. Прибыль у нас есть, немного, но мы ее не делим, а используем для дела. Хозяев нет, есть учредители. Это сами работники, руководители наших отделов. Сторонней руки у нас нет никакой, и никаких хозяев тоже. Колхоз, если хотите. Только в колхозе очень много было всякого начальства наверху, а у нас никого.
Так простые советские… то есть антисоветские социологи избавились от начальства, ушли из-под пресса и «сделали» родное государство. Должно быть, и правда помог давний опыт, печальный опыт.
ПЗ Привет из прошлого
Потому что 30 лет назад, наоборот, родное государство «сделало» социологов.
В 60-е, в «оттепель», в системе РАН появился ИКСИ – институт конкретных социальных исследований. Начальником там был один добрый академик, и 40-летний Юрий Левада возглавлял там сектор, а параллельно читал лекции по социологии студентам журфака МГУ, у Засурского.
-- А потом я имел неосторожность этот курс издать в двух выпусках бюллетеня ИКСИ. Он вызвали волну возмущения и очень злой критики. В журнале «Коммунист»… и в разных партийных ведомствах. Устроили обсуждение в партийных школах.. в основном им не нравилась одна мысль: что социология – это отдельная наука. Они считали, что это не полагается. А нам казалось, что социология – это новый флаг, с которым можно постараться понять наше общество, опираясь на факты, на опросы. И это показалось опасно старой группе идеологов. КОНЕЦ ПР. РЕЧИ
Старые идеологи «наехали» не только на Леваду и его сектор. Это был предлог для разгрома всего института.
-- Устроили разборы, разносы, всякие персональные дела, прислали в институт нового начальника, известного идеологического погромщика, такого Руткевича. Еще живой до сих пор… они живучие бывают. Нам надо было уйти. Весть актив, человек 15 докторов наук, поуходил. Фактически институт разогнали. Он сохранился, но все поменялось. Это было с 69-го по 72-й. Вот и вся история.
Но нет, история была не вся. Бывшие сослуживцы устроили постоянно действующий семинар, посвященный самым разным вопросам – социологии, психологии, истории, философии. Он был известен, говорит профессор, иногда немножко скандально... А потом, когда появился ВЦИОМ, Левада просто собрал туда старых друзей.
Но до этого было еще 16 лет работы в Центральном экономико-математическом институте – хорошее место, приятные люди, задачи с размахом. В 70-е, например, Левада участвовал в построении долгосрочного прогноза – аж на 2005-й год. На вопрос, что именно тогда напрогнозировали, профессор не отвечает. Уходит от ответа.
Ну, а потом появился ВЦИОМ, и случилась необыкновенная вещь: тот самый сектор Левады, который разогнали в 72-м, говоря высокопарно, возродился на новом месте. Говорят, что это исключительный случай: чтобы научные школы, прервавшие свою деятельность, на 20 с лишним лет, восстанавливались – такого не бывало.
Сегодня в Левада-центре работают звезды отечественной социологии. Книжки пишут и статьи, издают журнал, выступают. И все – как бы это сказать? – отличаются свободомыслием.
- Выросли! – говорит профессор.
А сам Левада вырос в городе Виннице, в интеллигентной семье. Если указать конкретное место – в библиотеке своего деда. Дед тоже был профессор, только занимался медициной и фармацией, но зато интересовался всем на свете, включая философию.
-- Там были книжки – от пола до потолка, -- говорит Левада. -- Не шкафы, а полки, которые закрывали все стены. Была лесенка, я на этой лесенке сидел. Школьные увлечения? Философия. Начал читать, мне понравилось.
Потом был философский факультет МГУ.
-- Почему?
-- Мне казалось, что там научат думать, -- мгновенно отвечает Левада. И добавляет: -- Хотя на самом деле отучали, но я этого не знал.
-- А социология ?..
-- Меня всегда интересовали социальные вопросы. Я бы сказал, что на философском факультете я учился в основном социологии, больше по книжкам, сам. Находил учебники, старался разобраться. Ведь тогда не было социологического взгляда на нашего человека, были казенные слова, которым я очень давно перестал верить.. если когда-нибудь верил.

  • 1
Светлая память.
Спасибо за текст.

Одно утешает

Одно утешает: хорошая смерть, если можно так сказать. На работе, не в больнице, внезапно. Как солдат.
И еще одно утешает: в Левада-центре остались потрясающие люди. Это мало того что громкие имена в социологии, это еще исключительно приличные, свободные и непродажные люди.

(Deleted comment)

Re: Спасибо. Интересно. Это уже история. Увы.

Спасибо Вам. Нету записи, то есть была, конечно, интервью бралось на диктофон - но ведь обычно запись стираешь, диктофон-то не резиновый. Но могу уверить: вся прямая речь передана дословно, сам профессор поправил одно, что ли, или два слова. К сожалению, текст не передает интонации, медленного тихого голоса, манеры задумываться на несколько секунд, манеры (как мне показалось) взвешивать каждое слово. И еще текст не передает внезапно вспыхивающих глаз - глаза-то молодые, блестящие, насмешливые.

(Deleted comment)

Голос был очень спокойный

(Anonymous)
Говорил он всегда тихо, медленно, очень спокойно, голос был старческий. Манера была невероятно естественная, без нажима. Никакой фальши, никакой рисовки, никогда не красовался, никакого "доколе". Иногда задумывался. Мог съязвить. Самые резкие вещи говорил очень спокойно, не подчеркивая их интонацией.Было ощущение, что он очень внимательно слушает ваши вопросы, отвечает на вашу мысль, а это редкость. Вчера отрывки какого-то его интервью были на "Эхе Москвы", наверняка еще будут повторять, потому что наверняка будут передачи его памяти или там сюжеты в новостях.

Согласен. Очень хорошо, что центр получил его имя еще при жизни. Так организация несет сейчас не прошлое, а настоящие Юрия Левады. А о дружбе и преданности его друзей будут ходить легенды, думаю, долгие годы уже после нашего ухода.

уходят великие

Когда такое случается, возникает острое чувство, что не просто человек помирает, а что уходит интеллектуальная элита, соль нации, небеса, так сказать, пустеют. Может, это мое личное свойство - мне очень важно иметь образцы, людей, на которых смотришь, любуешься, равняешься, которых бесконечно уважаешь. Одно из главных свойств таких людей - абсолютная самостоятельность мышления. Ну и, понятно, несгибаемость, неподкупность, безразличие к суете всякой мышиной, к беготне за "гламурОм" и "дискурсОм" (это я Пелевина нового начиталась). Я бы вот как сказала: разница между такими людьми и всякими коммерчески прибыльными товарищами - как между благородной старой книжкой в облезлом переплете, с золотыми подстершимися буквами на корешке,и новенькими пестренькими, на дешевой бумажке, с пестрой глянцевой обложкой, на которой запредельные девахи, яхты, пистолеты и прочая ерунда.
Кстати, как вам новый Пелевин?

Мне написал Б.З. Докторов с просьбой разместить часть Вашего материала в журнале Телескоп. Для этого нужно Ваше согласие и, желательно, подлинное имя. Текст, действительно, замечательный и очень важный не только для ЖЖ. Пожалуйста, напишите, мне на мыло ответ d.rogozin@list.ru

На смерть Ю.А.Левады

(Anonymous)
Кто автор этого текста? Хочу процитировать в серьезном журнале? Пожалуйста, назовитесь, bdoktorov@inbox.ru.
Профессор Борис Докторов

  • 1
?

Log in

No account? Create an account