Меня в последнее время занимает тема ненасильственного приобщения ребенка к Вечному и Высокому, воспитания художественного вкуса и все такое.
Мой папа это делал блестяще. Между делом, как бы случайно, и всегда по случаю, и всегда - очень мне по возрасту.
Как-то - по случаю - папа таинственно сказал:
- По синим волнам океана, лишь звезды блеснут в небесах... и т.д, по тексту.
Я выслушала с разинутым ртом, завороженная и Францией милой, и фигурой в походном сюртуке, и маршалами, и гренадерами, и музыкой стиха, надо полагать, и папиным голосом - низким, несуетным.
- Про кого это? - спросил папа.
- Про Наполеона, про Наполеона! - закричала я, ликуя, что угадала. Лет восемь мне было.
- Правильно.А вот еще, - сказал папа и выдержал паузу. - В море царевич купает коня. Слышит - "Царевич, взгляни на меня!"
Ну и все, поговорили и забыли.
А я полюбила Лермонтова, такой, знаете, солнечный удар.
Потом - помню, мы куда-то шли - может, из овощного магазина домой? - и папа сказал:
- Не домой, не на суп, а к любимой в гости две морковинки несу за зеленый хвостик.
Я засмеялась - надо же, хвостик.
Папа помолчал, а потом пояснил:
- Я много дарил конфект да букетов, но больше всех дорогих даров я помню морковь драгоценную эту и пол полена березовых дров.
Меня прям пронзило.
И все, папа даже автора не назвал.
Но когда - мне уже лет 15 было - я где-то встретила эти конфекты и букеты, меня опять пронзило, я бросилась читать все подряд - и очень быстро мне снесло крышу, я обклеила стены портретами автора, и вот уже сколько лет это мой любимый поэт и прям родной человек.
Ну а как Николай с Денисовым приехали к Ростовым, как накинулась на них вся семья, как прыгала и визжала Наташа - это мне подкинул папа, когда мне было лет 12-13, и за эту ниточку я потом вытянула весь роман, и надо ли говорить, что ЛН - вот он, смотрит на меня с фотографии волчьими своими глазами.
Когда я болела, папа читал мне вслух вечерами "Царя Федора Иоанновича". Честно говоря, я никогда не слышала, чтобы так читали стихи и прозу, как это делает мой папа.
А пластинки? Ну вроде крутится и крутится, делаются какие-то дела, варят картошку и чистят селедочку, это двойной концерт, для двух скрипок, Коган с Ойстрхом, кажется, играют.
Или вот идем мы по Паланге, и папа, веселый и молодой, по собственному животу выстукивает мелодию:
- Настька, это что?
- Второй концерт, вторая часть!
Надо ли говорить... и т.д.?